Неординарные преступники и преступления. Книга 6 - Алексей Ракитин

и выбросил его через иллюминатор в океан в первую же ночь. Тело наверняка было замаскировано большим количеством одежды, наверное, в том же кофре лежала и шуба, впоследствии обнаруженная в вещах Ферран. Чтобы замаскировать запах разлагающейся плоти, преступнику потребовалось обильно пересыпать одежду нафталином. Нафталин не только имеет весьма неприятный запах, но и ядовит, его обилие могло умерить любопытство таможенного контролёра, открывшего кофр.

Именно успех задуманной Подержаем комбинации по бесследному уничтожению трупа и обеспечил Ивану прекрасное настроение во время плавания – он много пил, слонялся по огромному кораблю и был по-настоящему лучезарен. Подобное предположение при всей своей кажущейся правдоподобности ничем, впрочем, не подкреплялось – ни уликами, ни свидетельскими показаниями, ни признанием преступника. И если только подобная версия была верна, то нельзя было не снять шляпу перед дерзостью убийцы, ведь его багаж подвергался таможенному досмотру! Вы только представьте лицо таможенного контролёра, открывающего кофр и обнаруживающего внутри женский труп…

Подержай, несомненно, очень рисковал, можно даже сказать – рисковал безмерно. Труп в багаже, если бы только он был обнаружен при таможенном досмотре, указал бы на убийцу со 100%-ой надёжностью, и ни один суд в мире не отыскал бы в поведении Подержая ни единого смягчающего обстоятельства. Труп в кофре отправлял Подержая на электрический стул без каких-либо вариантов и надежд на смягчение, пересмотр или отмену однажды вынесенного приговора. Но дерзость негодяя себя оправдала, и ему удалось совершить идеальное преступление!

И что теперь ему можно было вменить и как надлежало продвигать расследование далее? Помощник прокурора Нири оказался в начале июля в крайне щекотливом положении. Дело получило уже такую огласку, что спустить расследование «на тормозах» и даже просто приостановить его не представлялось возможным. Однако вменить Подержаю было практически нечего, ну, разве что, двоежёнство. Если этот человек действительно убил женщину, воспользовавшись её доверчивостью, завладел принадлежавшим ей имуществом и деньгами, а потом расчётливо сбросил тело в океан, то его обвинение в двоежёнстве выглядело лишь жалкой пародией на воздаяние. К началу июля расследование подошло к той стадии, когда инициатору следственных действий надлежало выйти из тени и встретиться с подозреваемым лицом к лицу – дальнейшее промедление грозило лишь дискредитацией американских правоохранительных органов.

На докладе в Департаменте юстиции штата 8 июля Нири предложил провести допрос Ивана Подержая представителями какого-либо американского государственного учреждения и по результатам этого допроса требовать экстрадиции югославского подданного в США. Идея была так себе, с очень зыбким юридическим основанием. Во-первых, представлялось непонятным, кто должен был проводить такой допрос. Все внешнеполитические шаги относились к компетенции федерального правительства, однако расследование не являлось федеральным. Во-вторых, серьёзную неопределённость мог создать отказ Подержая от контактов с представителями правоохранительных органов США. А тот имел полное право отказаться, поскольку взяла его под стражу австрийская полиция по ордеру местной прокуратуры, а та в свою очередь основывалась на запросе английского Министерства внутренних дел. То есть в этой конфигурации американские «законники» никак не присутствовали, и любой разумный адвокат, безусловно, отклонил бы запрос на проведение допроса третьей стороной. В-третьих, любые идеи, связанные с делегированием американской стороной своих полномочий какой-либо европейской правоохранительной структуре или Интерполу, рождали такое количество юридических неопределённостей и спорных моментов, что представлялись нереализуемыми на практике.

Практически неделю в Департаменте юстиции штата Нью-Йорк продолжались напряжённые заседания, призванные найти хоть сколько-нибудь приемлемый выход из весьма непростой с точки зрения юридической казуистики ситуации. Следует иметь в виду, что международная преступность для того времени представляла собой явление если не исключительное, то всё же неординарное. Преследование международных преступников обычно осуществлялось силами спецслужб, которые редко попадали в область публичного освещения. Таких преступников обычно ловили и передавали для наказания путём кулуарных договорённостей между правительствами дружественных стран. В случае Ивана Подержая подобная тактика явно не годилась!

В конечном итоге последовал выбор в пользу довольно неожиданного варианта. Было решено, что допрос Ивана Подержая проведут 2 американских нотариуса, официально нанятые для этого окружной прокуратурой Нью-Йорка – они зафиксируют ответы арестованного, на каком бы языке они не были даны, а представители посольства США в Вене сделают перевод на английский язык и официально заверят его. Предполагалось, что в результате этого ухищрения будет получен документ, имеющий вес в глазах американского суда, при этом ответы Подержая официально будут даны не представителям американских правоохранительных органов.

С точки зрения современных представлений схема эта выглядит несколько кривовато и кажется переусложнённой, но летом 1934 года она устроила как американскую, так и австрийскую стороны.

Подержай не стал отказываться от встречи и беседы «под запись» с американскими нотариусами, хотя и имел такую возможность. Очевидно, он был надлежащим образом проинструктирован адвокатом, и вся эта юридическая игра доставляла ему определённое удовольствие. Как станет ясно из последующего хода событий, Иван не боялся интереса к собственной персоне и не стремился избежать внимания, скорее напротив – он такое внимание искал.

Запланированная встреча прошла 20 июля в здании штаб-квартиры венской полиции, в том самом помещении, в котором когда-то проводилась первая международная конференция руководителей уголовных розысков, положившая начало Интерполу. Иван Подержай в тот день выглядел чрезвычайно довольным, он появился в начищенном и наглаженном костюме, свежевыбритый и пахнущим одеколоном. Глядя на него, можно было подумать, что он приехал из модного магазина, а не из тюрьмы.

Штаб-квартира полиции Вены – в этом здании Иван Подержай в июне-июле 1934 года допрашивался не менее 6 раз.

Отвечал Подержай на сербохорватском языке, сказанное им переводилось на немецкий и английский. Поскольку многие формулировки требовали полной согласованности, точнее, юридической аутентичности, переводчики уточняли те слова и обороты, которые казались непонятными. Процедура допроса выглядела весьма мирной, рутинной и совсем неспешной, если бы происходившее увидел человек посторонний, то он бы ни за что не догадался, что один из участников этого действа подозревался в совершении чудовищного убийства.

Хотя Подержаю были заданы всего 6 вопросов, необходимое оформление полученных ответов растянулось почти на полтора часа. Подержай был словоохотлив, он говорил много и совершенно не по делу, скорее всего, умышленно. Из дюжины сказанных им предложений хорошо, если записывались 2 или 3. Если говорить о содержательной части его показаний, то таковая не изменилась по сравнению с тем, что Подержал утверждал ранее. Он повторил раннее утверждение, что женат лишь на Сюзан Ферран, а Агнес Тафверсон была всего лишь его хорошим другом, который неудачно попытался его соблазнить. Когда же затея эта провалилась, то она изощрённо и жестоко отомстила. Когда Подержаю указали на то, что Тафверсон говорила о своём бракосочетании с ним и даже называла конкретное место и время церемонии, мужчина, лучезарно улыбаясь, отвечал в том духе, что женщину нельзя упрекнуть за желание повысить свой статус в глазах окружающих посредством небольшого обмана. При этом Подержай, разумеется, понимал, что поскольку допрашивающим известно место и время бракосочетания, то документы, его подтверждающие, также им известны. Тем не менее, от своего вранья обвиняемый не отступил и прежние заявления подкорректировать не пожелал.

Когда Подержаю передали для ознакомления фотокопии брачного сертификата и выписки из церковной книги, зафиксировавшей факт венчания, Иван едва бросил на них взгляд и даже не стал брать в руки. Он ответил, что слишком плохо говорит по-английски и совсем не может читать, поэтому понять смысл того, что ему показывают, не в силах.

Это было циничнейшее запирательство, которое не могло обмануть присутствующих. Но, судя по всему, Подержай вовсе и не ставил перед собой задачу кого-то ввести в заблуждение или хотя бы даже запутать. Он просто ломал комедию и наслаждался собственной ролью, словно бы говоря прибывшим из-за океана нотариусам: «Видите, какой я умничка! А вы – дурачьё, и ничего мне не сделаете!»

Каждая из сторон, по-видимому, осталась довольна результатом этого странного процессуального действия. Подержай продемонстрировал австрийским «законникам» свою готовность сотрудничать с американцами – хотя это сотрудничество и носило чисто номинальный характер, –